Е2 знакомы все не так сложно скачать

История новозаветного канона - читать, скачать - протоиерей Василий Рождественский

е2 знакомы все не так сложно скачать

скачать бесплатно и слушать онлайн. Е2 Знакомы Несколько причин ( Сингл ). (play) (download). Е2 Знакомы Все не так сложно. Всё Не Так Сложно Фиолетово Пепел Да Зола С Меня Хватит Скачать Е2 Знакомы - Антивесна () MP3 через торрент бесплатно и без . Не знаете, какая песня играла на радио? Воспользуйтесь нашим , Е2 Знакомы - Все не так сложно [Uk9]. , StereoCase - Больше, чем все небо [1Fp7] .. приложению. Get it on Google Play · Download on the App Store.

Опытов обстоятельного научного обзора и разбора истории канона новозаветных книг в западной богословской литературе существует довольно много; но лишь немногие из этих опытов могут служить пособием или руководством православному исследователю священного писания. Отрицательная критика разных школ и направлений на западе, совершенно перепутавшая все вопросы о наших новозаветных книгах, в особенности вопросы, касающиеся первоначальной истории их, внесла также и в исследование нашего предмета множество самых произвольных предположений и теорий.

Эти предположения и теории проводились и проводятся в применении к канону новозаветных книг тем с большею свободою и кажущеюся основательностью, чем менее сохранилось определенных и ясных исторических данных, по которым исследователю приходится воспроизводить историческое образование.

Отсюда мы и видим в произведениях западной литературы, посвященных исследованию истории новозаветного канона, большей частью или сочинения совершенно тенденциозные. Николя 5 и др.

Такой характер большей части исследований нашего предмета давно уже обратил, впрочем, на себя внимание специалистов и на западе, старавшихся установить верные исторические принципы или руководительные начала для надлежащего уразумения как отдельных фактов, так и общей истории канона новозаветных книг.

Таков прекрасный трактат известного протестантского богослова Тирша, в сочинении его под заглавием: Указания талантливого оппонента новотюбингенской школы не прошли бесследно.

Пред нами два опыта исторического обзора канона новозаветных книг, составленные, очевидно, по указаниям Тирша; один из них принадлежит богослову реформатской церкви — Госсану, а другой — католическому ученому Рейтмайру 7. Нельзя, без сомнения, сказать, чтобы и эти опыты заслуживали одной лишь безусловной похвалы и подражания с нашей стороны, точно также как нельзя отрицать многих высоких научных достоинств и в трудах, указанных нами выше исследователей — Креднера, Гильгенфельда, Рейсса и др.

Не останавливаемся на разборе и оценке других, относящихся к предмету нашего исследования, сочинений западных ученых; все они, по своему направлению, равно как по своим достоинствам или недостаткам, могут быть отнесены к той или другой категории уже означенных нами трудов 8. Наша отечественная богословская литература, не богатая вообще специальными исследованиями по библиологии, и по предмету, нас занимающему, имеет очень небольшое число ученых трудов.

Предметом исследования учёного автора служит доказательство той мысли, что собрание священных книг нового завета и утверждение их канонического достоинства всего скорее могло и должно было совершиться в церкви ефесской, основанной апостолом Павлом, вверенной ученику его Тимофею и долгое время состоявшей под ближайшим руководством св.

Находящееся в переведенной с немецкого языка книге проф. III и IV статья. В кратком, но отчетливо составленном, очерке автор весьма удовлетворительно знакомит читателя со всеми существенными моментами истории библейского канона ветхозаветного, как и новозаветного. Вот весь запас существующих у нас пособий для изучения истории канона новозаветных книг. Переходя к установлению порядка или плана исторического обзора канона новозаветных книг, мы имеем ясные указания для этого в самой сущности предмета.

В исторической судьбе новозаветного канона ясно можно различать, хотя и трудно разграничить хронологически, три периода развития или состояния: Этот период в истории новозаветного канона можно назвать переходным периодом его образования, когда именно и остальные апостольские писания, не вошедшие по разным обстоятельствам в первоначальный, образовавшийся в различных христианских общинах первенствующей церкви, канон божественных новозаветных писаний, мало-помалу распространялись и обобщались между ними; вместе с тем распространялось и обобщалось также предание, хранившееся в различных местных церквях, о их подлинности и апостольском авторитете, — вследствие чего и они, быв приняты в разных церквях мало-помалу для церковного употребления наряду со всеми прочими апостольскими писаниями, вошли таким образом в общий вселенский канон книг священных.

Мы указали, как на конечный предел этого второго периода истории новозаветного канона, на время никейского собора — не в смысле опять точно определенной хронологической границы, но как на такое обстоятельство в церкви Христовой, с которого начинается новая эпоха её жизни и которое, в связи с разными другими обстоятельствами, имело, действительно, чрезвычайно важное влияние, как увидим, и на судьбу новозаветного канона.

Исследование самого дела покажет, насколько справедливо и основательно это, сделанное нами, разделение исторической судьбы канона новозаветных книг, равно как и устанавливаемый на основании этого разделения план научного обозрения. Первый период истории образования новозаветного канона Обращаясь к рассмотрению первого периода истории образования новозаветного канона, мы во 1-х представим возможно-обстоятельное обозрение всех дошедших до нас из апостольского века и ближайшего к нему времени известий, свидетельствующих о весьма раннем появлении в церкви сборников апостольских писаний, и об употреблении их, как книг священных, канонических, на ряду с писаниями ветхозаветными; и во 2-х, в виду некоторых возражений отрицательной критики против того и другого, укажем те обстоятельства, которые имели существенное влияние на быстрый ход этого собрания и утверждения канонического достоинства апостольских книг в первенствующей христианской церкви.

I Есть известие, передаваемое патриархом Фотием в своей библиотеке 10что будто бы еще св. Патмоса и поселения в Ефесе, собрал и привел в порядок новозаветные, апостольские писания, присоединив к существовавшим трем евангелиям свое — четвертое. Хотя это известие и не имеет за собою авторитета глубокой древности, а равно для подтверждения его нет прямых исторических данных; тем не менее несправедливо и отвергать свидетельство его, как совершенно ложное, легендарное, каким представляется оно для многих исследователей новозаветного канона В основании этого известия, каков бы ни был его источник, лежит несомненно справедливая мысль, — не та только, что св.

Иоанн Богослов, как последний из писателей-апостолов, дарованием церкви своих богодухновенных писаний заключил ряд священных новозаветных книг, но и та, что начало самому собранию их в один состав или канон, в разных местных церквях, было положено еще при апостолах и происходило, вероятно, во многих из них не без руководства апостольского; и в частности именно св.

Для этих предположений мы имеем уже более или менее положительные исторические данные. Для большего удобства и ясности дела мы рассмотрим эти данные отдельно, — сначала относительно канона наших евангелий и потом относительно других апостольских книг. А Что касается канона наших св. Христа, которые были опущены ими Не верить в истинность и полную достоверность этого древнего предания мы не имеем никаких оснований.

Нимало не противоречат также этому преданию относительно образования нашего четвероевангелия обстоятельства происхождения и распространения и первых трех евангелий. Будучи написаны более или менее задолго еще до разрушения Иерусалима и вручены непосредственно самими священными писателями их членам главнейших апостольских церквей иерусалимской, римской и антиохийской, с ясным притом завещанием — принять и хранить вручаемые писания, как священнейший залог и воспоминание устно преподанного св.

Нельзя не заметить, наконец, что самые подробности рассматриваемого предания представляют с такою верностью и нужды церквей малоазийских во время деятельности среди них апостола Иоанна, особенно к концу её, и истинно-отеческое отношение ко всем этим нуждам самого апостола-старца, как известно то и другое из других исторических источников, что предание это, несомненно, происходит из уст непосредственных свидетелей служения св. Иоанна в церкви ефесской, а не есть лишь какая-нибудь позднейшая догадка, образовавшаяся в церкви на основании внимательного сличения содержания четвертого евангелия с содержанием первых трех, как представляют это некоторые новейшие исследователи По отношению, таким образом, к нашим четырем евангелиям можно, как кажется, признать вполне достоверным передаваемое патриархом Фотием известие 17что именно еще св.

Но и помимо указанного предания церковного, — принимать ли, или не принимать его, — мы имеем другие многочисленные исторические данные, частью из апостольского же века, частью из времени ближайшего к нему.

Первыми и самыми важными свидетелями для нас, в настоящем случае, являются так называемые мужи апостольские, как непосредственные ученики апостолов, которые были, следовательно, в числе самых первых читателей и хранителей всех вообще оставленных ими писаний, и в частности евангелий. И действительно, как ни малочисленны дошедшие до нас письменные памятники их, тем не менее и в том немногом, что сохранилось от них, ясно можно видеть не только следы употребления наших четырех евангелий, как известных уже и чтимых в церкви наряду с законом и пророками писаний, но и следы именно того по крайней мере в посланиях св.

Все указанные особенности легко объясняются из особенных также обстоятельств того времени, которому принадлежат рассматриваемые нами письменные памятники, равно как из особенного характера самого содержания и формы этих памятников. Как ни высоко ценили апостольские писания с самого начала их появления верующие всех церквей, тем не менее употребление их при всяком удобном случае, и в особенности употребление именно литературное, если можно так сказать, не представлялось для них тогда делом такой же настоятельной, существенной важности, какую имеет оно большей частью для нас теперь, и не имело, еще более, тех удобств, с какими мы можем пользоваться ими в настоящее время.

К этим живым источникам апостольского учения, как понятно, христиане первенствующей церкви чаще и с большею охотою должны были обращаться, чем к письменным памятникам его, — и не потому, чтобы церковькак говорят иногда, расположена была в первое время уважать более живое, устное предание, чем письменное, но просто потому, что тогда как первое представляло всегда и всюду доступное для всех средство назидания и утешения, памятники последнего и относительно еще весьма мало были распространены между верующими, и для большинства из них — людей простых, неграмотных, оставались недоступным сокровищем.

Если мы, обращаясь в частности к самим писаниям мужей апостольских, припомним при этом, что эти писания и произошли отнюдь не из стремления — представить какое-либо ученое обстоятельное богословское раскрытие истин христианского вероучения и нравоучения, а были вызваны лишь частными случайными нуждами различных христианских обществ, — нуждами, требовавшими для своего удовлетворения не высоты и искусства богословской учености, но лишь твёрдого, проникнутого любовью и одушевлением веры, свидетельства истины: Что же касается того, что очень многие места, заимствованные, очевидно, из наших евангелий, приводятся однако не с буквальной точностью, без всякой предварительной формулы, которая бы ясно показывала именно на письменные источники их, без указания имени автора и его книги и проч.

Против подобных заключений нужно заметить следующее: Христа и апостолов, без точного выражения их в той именно форме, в какой они стоят в свящ. Ввиду всех этих обстоятельств мы должны, следовательно, тем с большим вниманием остановиться на тех, хотя и немногочисленных, но более или менее ясных данных, какие открываем мы в писаниях мужей апостольских относительно канона новозаветных писаний; и эти данные, по отношению к евангелиям, действительно замечательны В самых ранних из дошедших до нас писаний мужей апостольских, — именно в посланиях св.

Климента римскогомы встречаем более или менее ясные следы употребления по крайней мере двух евангелий наших — Матфея и Луки. Так в послании Варнавы особенно замечательно, как известно, одно место, где великий сотрудник апостола языков приводит слова И. Христа, находящиеся в евангелии Матфея Мф. В этой формуле, совершенно, очевидно, однозначащей с обычными в устах Христа Спасителя и апостолов формулами указаний на различные места ветхозаветных священных книг: После этого не иначе, как так именно, мы в праве понимать и все другие открываемые в послании Варнавы выдержки, заимствованные ближайшим образом, как кажется, из евангелия Матфея 24.

В послании Климента римского, хотя и исполненном также, подобно посланию Варнавы, преимущественно цитат из книг ветхого завета, встречается, однако, несколько изречений Господа, заимствованных также, нужно думать, из наших канонических евангелий — Матфея или Луки. В этом мы убеждаемся частью из буквального почти сходства приводимых изречений с соответствующими им местами в указанных евангелиях, частью из весьма определенных также и обыкновенных у древних церковных писателей формул цитирования новозаветных, точно также как и ветхозаветных мест священного писания, — каковы: Вот одно из таких мест послания св.

Обращаясь к посланиям св. Поликарпа, мы переносимся из первого века в первое десятилетие второго, время, когда канон четырех евангелий из церкви ефесской мог уже, как естественно предполагать, распространиться далеко в разных пределах церкви восточной и западной.

И мы находим, действительно, некоторые данные для подтверждения этого в названных посланиях, открывая в них не только более частые, чем у предшествовавших двух писателей, выдержки из наших евангелий, и притом как из первых трех, так и из четвёртого, но и более или менее ясные указания на то, что четверица этих евангелий, тесно связанная между собою единством духа и содержания, и видимо составляла собою уже также единое целое, в котором церковь, как мы уже замечали, видела и чтила, наряду с писаниями Моисея и пророков, основоположительное новозаветное благовествование в том виде, якоже предаша иже исперва самовидцы и слуги бывшие словесе Лк.

В этом последнем отношении особенно замечательны некоторые места из посланий св. Так в послании к Филадельфийцам св. В послании к Смирнянам читаем также: Как ни своеобразен язык посланий св. Напротив, и точный вообще смысл самого содержания указанных мест, взятых в контексте, и в частности — ясное сопоставление в словах св.

Но как только она отвечает? IX Дождь над Копакабаной Сказки бывают только в сказках. Правда вообще всегда неприглядна, поэтому все и лгут. Правда - это фотография другой женщины, по моему недосмотру найденная у меня в дорожной сумке, в Рио-де-Жанейро Бразилияв канун Нового года. Правда в том, что любовь начинается с роз, а заканчивается шипами.

Анна искала щетку для волос, а волосы у нее встали дыбом при виде поляроидного снимка в комплекте с любовными письмами, написанными не ее рукой.

В аэропорту Рио Анна меня послала. Она хотела улететь в Париж одна, без. Мне нечего было ей возразить. Оторопь человека, в двадцать секунд потерявшего.

Прелестная девочка вдруг обнаружила, что жизнь ужасна и что брак ее рухнул. Она ничего не видела вокруг себя - ни аэропорта, ни очередей, ни информационных табло, все исчезло, кроме меня, ее палача.

Как я жалею сегодня, что не сгреб ее в объятия! Но я комплексовал, потому что она лила и лила слезы и все пялились на. Всегда как-то неловко выглядеть подонком на людях. Мне бы попросить прощения, а я сказал: Иди, опоздаешь на посадку?.

Я ничего не сделал, чтобы спасти. При одной мысли об этом мой длинный подбородок до сих пор ходит ходуном. Глаза у нее были молящие, скорбные, мокрые, ненавидящие, усталые, тревожные, разочарованные, наивные, гордые, презрительные и все равно по-прежнему голубые.

Придется мне привыкать жить с этой пакостью, никуда не денешься. Жалеют страдальцев, но не мучителей. Сам разбирайся, старина, как большой. Ты - человек, не сдержавший обещаний.

Скачать песню Ты сложная бесплатно mp3 минус, рингтон, на звонок телефона

Вспомни, как сказано в конце? Самая главная проблема в жизни - это страдание, которое причиняешь, и самая изощренная философия не может оправдать человека, истерзавшего сердце, которое его любило?. Потом я бродил один по Копакабане, с разбитым сердцем, пил, одинокий, как никто и никогда на этом свете, двадцать каипиринхасмне было дерьмово, я чувствовал себя негодяем и чудовищем. Стать бы каким-нибудь холодным камнем. Впервые за десятки лет на Новый год в Рио шел дождь. Стоя на коленях на песке, под оглушительный барабанный бой в ритмах самбы, я тоже пролился дождем.

Бывают такие ночи, когда спать - непозволительная роскошь. Спать ради того, чтобы проснуться от дурного сна. Чтобы ничего этого вообще не. Хочется вычеркнуть собственную жизнь. Потому что, когда заставляешь страдать другого, хуже всего делаешь самому.

Да, это правда, я прекрасно помню ту ночь, когда перестал спать. Миллион бразильцев в белом под дождем на пляже. Колоссальный фейерверк над Меридианом. Надо бросить в океан белые цветы и загадать желание, тогда боги исполнят его в наступившем году. Я швырнул букет в волны и очень-очень сильно пожелал, чтобы все уладилось.

е2 знакомы все не так сложно скачать

Не знаю, что случилось - то ли цветы мои были плохи, то ли боги отвлеклись. Во всяком случае, желание так и не сбылось. X Дворец Правосудия в Париже Развод легким не бывает. В какую же мы превратились мразь, если думаем, что это пустяки? Анна положилась на.

Она вверила мне свою жизнь перед Богом и, что еще значительнее, - перед Французской Республикой. Я подписал обязательство, тем самым взявшись всегда заботиться о ней и воспитывать наших детей. На развод подала она - все правильно, ведь предложение брака делал. Детей у нас не будет, и тем лучше для. Я предатель и подлец, какой из меня отец семейства! Я признаю себя виноватым, чтобы избавиться от комплекса вины.

Почему никто не приходит на разводы? Когда я женился, вокруг меня были все мои друзья. А в день моего развода я совершенно один, с ума сойти. Ни свидетелей, ни шаферов, ни родственников, ни поддатых приятелей, которые бы хлопали меня по спине. Ни цветов, ни венков. Я бы не прочь, чтобы в меня чем-нибудь бросали, ну ладно, не горстями риса, так хоть гнилыми помидорами, например.

На выходе из Дворца Правосудия такой метательный снаряд - самое. Где они, все мои родные и близкие, которые обжирались птифурами на моей свадьбе, а теперь меня знать не хотят, хотя надо бы наоборот - жениться следует в одиночестве, а разводиться при поддержке всех друзей? Говорят, в каких-то англиканских церквах устраивают церемонии полюбовного развода, с благословением расстающихся супругов и торжественной передачей пастору обручальных колец.

Святой отец, я возвращаю это кольцо в знак того, что мой брак расторгнут?. По-моему, в этом что-то. Папе Римскому следовало бы рассмотреть вопрос: Богатая идейка, говорю я себе, в то время как судья по бракоразводным делам предлагает помириться. Он спрашивает нас с Анной, уверены ли мы, что хотим развестись.

Говорит так, будто мы четырехлетние дети. Меня так и подмывает ответить, что нет, мы просто поиграть в теннис пришли. Но потом, подумав, я понимаю, что он видит нас насквозь: Развод - это потеря духовной невинности. А что, если адюльтер сделал меня взрослым? Можно притворяться, будто развод нам нипочем, но скоро наступает ужасная пора, когда мы понимаем, что перешли от?

Е2 Знакомы скачать бесплатно

Нам не состариться вместе?. Прощайте, чудные мгновения, надо забыть пленительные прозвища, которыми мы называли друг друга, сжечь фотографии свадебного путешествия, выключать радио, услышав знакомую песенку, если мы когда-то напевали ее. Вас выводят из себя невинные фразы вроде: Что мы делаем сегодня вечером?? Глаза у вас почему-то на мокром месте всякий раз, когда кто-то кого-то встречает в аэропорту.

И даже Песнь Песней становится пыткой: Прекрасны ланиты твои под подвесками, шея твоя в ожерельях Пленила ты сердце мое, сестра моя, невеста!

е2 знакомы все не так сложно скачать

Если нам и суждено еще встретиться, то только в присутствии улыбчивой адвокатши, которая вдобавок будет столь бестактна, что окажется до зубов беременной. Мы чмокнем друг друга в щечку, словно старые друзья. Пойдем куда-нибудь выпить кофе вместе, как будто Земля не рухнула и по-прежнему вертится. Поболтаем вполне весело, а потом расстанемся как ни в чем не бывало, зная, что это навсегда.

XI Тридцатилетний мужчина В нашей среде не задаются никакими вопросами, пока не доживут до тридцати лет, а тогда бывает уже поздно на них отвечать. Вот как это происходит: Надо решиться быть на десять лет старше, чем десять лет назад, и весить на десять кило больше, чем в прошлом году.

Сколько лет тебе осталось? Средняя продолжительность жизни сулит сорок два, если ты мужчина, и пятьдесят, если женщина.

Е2 Знакомы - Мало (БоевкаFest 2013)

Но она не учитывает болезней, выпадающих волос, маразма, пятен на руках. Никто не задает себе вопросов типа: Не следовало ли прожить ее иначе? Живем ли мы с тем человеком, в том месте? Что может предложить нам этот мир? С рождения до смерти наша жизнь идет на автопилоте, и надо обладать сверхчеловеческим мужеством, чтобы изменить ее ход. В двадцать лет я думал, что знаю о жизни.

В тридцать выяснилось, что я не знал. Десять лет я потратил, чтобы узнать то, что потом придется выбросить из головы. Все было слишком прекрасно. С идеальными парами надо держать ухо востро: Что плохо в браке по любви - он сразу берет слишком большую высоту. Единственная удивительная вещь, которая может произойти с браком по любви, - крушение.

А иначе - что? Мы побывали в раю, еще не начав жить. Так и сиди до самой смерти в одном и том же прекрасном фильме с одними и теми же безупречными исполнителями. Когда имеешь все и сразу, рано или поздно начинаешь ждать катастрофы как избавления. Я долго не мог себе признаться, что женился для окружающих, что женитьба - поступок, который совершают не для. Мы женимся, чтобы позлить друзей или порадовать родителей или ради того и другого вместе, а иногда наоборот.

В наши дни девять десятых бонтонных свадеб представляют собой этакую повинность, светские церемонии, на которые припертые к стенке родители рассылают приглашения. Иногда, в особо тяжелых случаях, родители невесты сначала выясняют, фигурирует ли будущий зять в справочнике? Но это уж действительно крайности.

Мы женимся точно так же, как сдаем экзамены на аттестат зрелости или на водительские права: Если лучше всех не получается, стараешься хоть не отставать, а то, чего доброго, окажешься хуже. И это лучший способ погубить настоящую любовь. А ведь брак не только стереотип, навязанный нам буржуазным воспитанием: О Великой Любви - да, с ее взлетами и падениями, о ней они бы, конечно, грезили, иначе зачем жить?

Но о Браке, Институте-превращающем-Любовь-в-Обузу,? В более совершенном мире двадцатилетние девушки не клевали бы на такую туфту. Они мечтали бы об истинном чувстве, о страсти, об абсолюте - но уж не об абы ком во взятом напрокат фраке.

Они ждали бы Мужчину, который сумеет удивлять их каждый божий день, а не Мужчину, который будет дарить им стеллажи из? Они дали бы Природе - иначе говоря, желанию - делать свое. Увы, разочарованные мамаши желают своим дочкам аналогичного несчастья, а сами дочки видели слишком много мыльных опер. И они ждут Прекрасного Принца, вбив себе в голову этот дурацкий рекламный образ, который плодит неудачниц, будущих старых дев и мегер, потому что счастливыми-то их сделать может только мужчина, далекий от совершенства.

Понятное дело, буржуа будут клятвенно уверять вас, что это вчерашний день, что теперь иные нравы, но поверьте горькому опыту пострадавшего: Брачный тоталитаризм продолжает каждый день увековечивать несчастье из поколения в поколение.

Нас заманивают в эти сети во имя надуманных и затасканных принципов с единственной тщательно скрываемой целью снова и снова приумножать наследство горя и лицемерия. Ломать жизни - по-прежнему любимый спорт старых французских семей, и они свое дело знают туго. Да, и сегодня можно с тем же успехом написать: Ненавижу еще сильней оттого, что взбунтовался поздно, слишком поздно.

В сущности-то, мне все очень нравилось. Я, чурбан неотесанный беарнских корней, лопался от гордости, женившись на Анне, фарфоровой аристокиске. Я был недалек, самодоволен, наивен и глуп. Я заслужил это фиаско. Я был, как все, как вы, мои читатели, уверен, что составляю исключение, подтверждающее правило.

Разумеется, меня чаша сия минует, уж мы-то перейдем эту реку, не замочив ног. Крушение - это только у. Но в один прекрасный день любовь ушла - и я будто очнулся.

Еще какое-то время я старался быть любящим мужем. Но я слишком долго лгал самому себе, чтобы не начать рано или поздно лгать еще кому-то. XII Утраченные иллюзии Наше поколение слишком поверхностно для брака.

Скачать музыку в формате MP3 бесплатно, слушайте музыку онлайн на сайте inomarlos.tk

Нам жениться - все равно что в? А потом - порхаем. Ну как, спрашивается, прожить всю жизнь с одним человеком в обществе тотального порхания? В эпоху, когда кумиров, президентов, искусства, пол, религию меняют как перчатки?

С какой стати чувству под названием любовь ныть исключением из всеобщей шизофрении? И потом, главное, откуда этот странный пунктик, почему надо из кожи вон лезть, чтобы быть счастливым непременно с одним-единственным человеком?

е2 знакомы все не так сложно скачать

Большинство видов животных полигамны. Об инопланетянах и говорить нечего: Галактическая Хартия Х23 давным-давно запретила моногамию на всех планетах типа В Брак - это икра на завтрак, на обед и на ужин: Ну пожалуйста, еще немножко! А ведь еще совсем недавно вам так нравилось, что это с вами? Ну-ка ешь, гадкий мальчик!? Сила любви, неимоверная ее власть, видно, и впрямь повергала в трепет западное общество, если оно создало эту систему, имеющую целью отвратить вас от того, что вы любите.

Один американский исследователь недавно доказал, что неверность имеет биологическую природу. Неверность, по мнению сего ученого светила, - это генетическая стратегия, благоприятствующая выживанию вида. Вообразите на минуточку семейную сцену: Любимая, я изменил тебе не ради удовольствия - исключительно ради выживания вида, представь себе! Может, тебе это и до лампочки, но кто-то же должен позаботиться о выживании вида!

Если ты думаешь, что мне было в кайф? Я никогда не останавливаюсь на достигнутом: Мужчина - животное ненасытное, он вечно выбирает из нескольких вариантов фрустрации. Будь женщины похитрее, не давались бы в руки, чтобы заставить бегать за ними всю жизнь.

Единственный вопрос в любви - вот он: Все так же ли вы счастливы, возвращаясь домой, где вас ждет все тот же человек? Когда вы говорите ему? Наступает - неизбежно наступает - момент, когда вам приходится делать над собой усилие. Для меня первым звоночком стало бритье. Я брился каждый вечер, чтобы не колоть Анну щетиной, целуя ее в постели.

А потом однажды ночью - она уже спала я был где-то без нее, вернулся под утро, типичное мелкое свинство из тех, что мы себе позволяем, оправдываясь семейным положением - взял и не побрился. Я думал, ничего страшного, она ведь и не заметит. А это значило просто, что я ее больше не люблю. Там такая душещипательная первая сцена: Он пытается снова взять ладонь жены в свою, а она снова выдергивает.

Ну зачем так измываться? Неужели так трудно оставить свою руку в руке мужа, черт возьми? Думал, пока то же самое не случилось со. Я стал отталкивать Аннину руку сплошь и. Она, скажем, ласково возьмет меня за руку, или за локоть, или положит ладонь мне на колено, когда мы вместе смотрим телевизор, - и что же я вижу? Вялая белесая ладошка, мягкая такая, на ощупь вроде резиновой перчатки.

Меня так и передергивало. Как будто осьминога в руку сунули. Я ел себя поедом: Господи, как же я докатился до такого? Сам стал дрянью из книги Дана Франка. А Анне еще надо было переплетать свои пальцы с моими. Я делал над собой усилие, невольно морщась. Вскакивал, будто бы мне приспичило в туалет, а на самом деле - только чтобы избавиться от этой руки. Потом возвращался, совесть меня мучила, садился и смотрел на эту руку, которую раньше любил.

Руку, которую я попросил у нее перед Богом. Руку, за которую три года назад отдал бы жизнь, чтобы вот так держать ее в. Смотрел и ничего не чувствовал - только отвращение к себе, стыд за нее, безразличие и желание разнюниться. Да и Анна Мартыновна, супруга моя, такого авантажа перед ним не имеет, как Евлампия Мартыновна.

е2 знакомы все не так сложно скачать

Целый полуосьминник овса, нашего овса, какой-то злодей выкосил. Вот тут и живи! Вот уж точно правду говорят, что не верь Еськову, Беськову, Ерину, Белину так назывались четыре окрестные деревни. Ах, ах, что это! Рубля, почитай, на полтора, а то и на два -- убытку! В голосе Слеткина слышались чуть не рыданья.

Я толкнул лошадь под бока и поехал от него прочь. Восклицания Слеткина еще долетали до моего слуха, как вдруг, на повороте дороги, попалась мне та самая вторая дочь Харлова, Евлампия, которая, по словам Анны Мартыновны, ушла в поле за васильками. Густой венок из этих цветов обвивал ее голову. Мы обменялись поклонами молча. Евлампия была тоже очень недурна собой, не хуже сестры, но только в другом роде.

Росту она была высокого, сложения дородного; все в ней было велико: Белокурую густую косу она, видимо, не знала куда деть и раза при обматывала ее вокруг темени.

Рот у ней был прелестный, свежий, как розан, малинового цвета, и когда она говорила, середина верхней губы очень мило приподнималась. Но во взгляде ее огромных глаз было что-то дикое и почти суровое. Мне эта осанистая красавица напоминала своего батюшку.

Я отъехал еще немного дальше и услышал, что она запела ровным, сильным, несколько резким, прямо крестьянским голосом, потом она вдруг умолкла. Я оглянулся и с вершины холма увидал ее, стоявшую возле харловского зятя перед окошенным осьминником овса.

Тот размахивал и указывал руками, а она не шевелилась. Солнце освещало ее высокую фигуру, и ярко голубел васильковый венок на ее голове. IX Я уже, кажется, сказывал вам, господа, что и для этой второй дочери Харлова матушка моя припасла жениха. То был один из самых бедных наших соседей, отставной армейский майор Житков, Гаврило Федулыч, человек уже немолодой и -- как он сам выражался, не без самодовольства, впрочем, и словно рекомендуя себя -- "битый да ломаный".

Он едва разумел грамоте и очень был глуп, но втайне надеялся попасть к моей матушке в управляющие, ибо чувствовал себя "исполнителем". Будь Житков меньше глуп, он бы понял, что именно в управляющие к матушке попасть не предстояло ему никаких шансов, так как для этого нужно было сместить настоящего управляющего, некоего Квицинского, весьма характерного и дельного поляка, которому матушка вполне доверяла.

Лицо у Житкова было длинное, лошадиное; оно все обросло пыльно-белокурыми волосами, даже щеки под глазами все заросли; в самые сильные морозы оно было покрыто обильным потом, словно росинками.

При виде матушки он немедленно вытягивался в струнку, голова его начинала дрожать от усердия, огромные руки слегка похлопывали по ляжкам, и вся фигура, казалось, так и взывала: Целую роту в порядке содержал, по струнке ходили, а это что же с? Х Однажды -- дело было в июне месяце и день склонялся к вечеру -- человек доложил о приезде Мартына Петровича.

Лицо Мартына Петровича, когда он ввалился в комнату и тотчас же опустился на стул возле двери, имело такое необычайное выражение, оно так было задумчиво и даже бледно, что матушка моя невольно и громко повторила свое восклицание. Мартын Петрович уставил на нее свои маленькие глаза, помолчал, вздохнул тяжело, помолчал опять и объявил наконец, что приехал по одному делу Пробормотав эти несвязные слова, он вдруг поднялся и вышел.

Матушка позвонила, велела вошедшему лакею тотчас догнать и непременно воротить Мартына Петровича, но тот уже успел сесть на свои дрожки и убраться.

На следующее утро матушка, которую странный поступок Мартына Петровича и необычайное выражение его лица одинаково изумили и даже смутили, собиралась было послать к нему нарочного, как он сам опять появился перед нею. На этот раз он казался спокойнее. Я, право, вчера подумала: Но мне нужно с вами посоветоваться. Не волнуй ты меня! К чему тут сие? Али опять меланхолия на тебя нашла? Может ли смерть кого ни на есть на сем свете пощадить?

Кто из нас бессмертный? Уж на что ты великан уродился -- а и тебе колец. А вы не знали? Прилег я как-то, сударыня, неделю тому назад с лишком, под самые заговены к Петрову посту; прилег я после обеда отдохнуть маленько, ну и заснул! И вижу, будто в комнату ко мне вбег вороной жеребенок. И стал тот жеребенок играть и зубы скалить. Как жук вороной жеребенок. Я проснулся -- ан рука не действует и нота левая. Ну, думаю, паралич; однако поразмялся и снова вошел в действие; только мурашки долго по суставцам бегали и теперь еще бегают.

Как разожму ладонь, так и забегают. К смерти моей. И потому я, сударыня, вот что имею доложить вам, нимало не медля. Не желая, -- закричал вдруг Харлов, -- чтоб та самая смерть меня, раба божия, врасплох застала, положил я так-то в уме своем: Это дело хорошее, -- заметила матушка, -- только, я думаю, ты напрасно спешишь. Мартын Петрович едва окончил эту явно им наизусть затверженную и частыми вздохами прерванную речь У него словно воздуха а груди недоставало: Не пимши, не емши Знать, денег не жалел?

А говоришь, что со мной посоветоваться желаешь. Что ж, пускай Митенька едет; я и Сувенира с ним отпущу, и Квицинскому скажу А Гаврилу Федулыча ты не приглашал? Ему как жениху следует! Мартын Петрович, видимо, истощил весь запас своего красноречия.

Притом мне всегда казалось, что он: Он поднялся со стула и шаркнул ногою. Он попятился и полез было, по своему обыкновению, боком в дверь. Харлов даже руками замахал. У себя в доме, как жил доселючи Какая же может быть перемена? Про тряпку про эту? Да я его куда хочу пихну, и туда, л сюда А они меня, дочери то есть, по гроб кормить, поить, одевать, обувать Я ж им недолго глаза мозолить.

Не за горами смерть-то -- за плечами. Только ты меня извини, Мартыя Петрович; старшая у тебя, Анна, гордячка известная, ну, да и вторая волком смотрит Да им и во сне А проклясть-то их разве долго? В трепете да в покорности век свой прожили -- и вдруг Все равно после тебя им же достанется. Всему этому, я полагаю, твоя меланхолия причиной.

Тут, быть может, свыше сила действует, а вы: Потому, сударыня, вздумал я сие, что я самолично, еще "жимши", при себе хочу решить, кому чем владеть, и кого я чем награжу, тот тем и владей, и благодарность чувствуй, и исполняй, и на чем отец и благодетель положил, то за великую милость Голос Харлоаа опять перервался.

А вас, сударик мой, к послезавтрашнему дню ожидать буду честь иметь! Мартын Петрович вышел; матушка посмотрела ему м вслед и значительно покачала головою. Ты заметил, -- обратилась она ко мне, -- он говорит, а сам будто от солнца все щурится; знай: У такого человека тяжело на сердце бывает и несчастье ему грозит. Поезжай послезавтра с Викентием Осиповичем и с Сувениром. XI В назначенный день большая наша фамильная четвероместная карета, запряженная шестериком караковых лошадей, с главным "лейб-кучером", седобородым и тучным Алексеичем на козлах, плавно подкатилась к крыльцу нашего дома.

Важность акта, к которому намеревался приступить Харлов, торжественность, с которой он пригласил нас, подействовали на мою матушку. Она сама отдала приказ заложить именно этот экстраординарный экипаж и велела Сувениру и мне одеться по-праздничному: Квипинский -- тот всегда ходил во фраке и в белом галстухе. Во всю дорогу Сувенир трещал как сорока, хихикал, рассуждал о том, предоставит ли ему братец что-нибудь, и тут же обзывал его идолом и кикиморой. Квицинский, человек угрюмый, желчный, не выдержал.

И неужели невозможно сидеть смирно, без этих "никому не нужных" любимое его слово пустяков? Четверти часа не прошло, ровно бежавшие лошади едва начинали потеть под тонкими ремнями новых сбруй -- как уже показалась харловская усадьба. Сквозь настежь растворенные ворота вкатилась наша карета на двор; крошечный форейтор, едва достававший ногами до половины лошадиного корпуса, в последний раз с младенческим воплем подскочил на мягком седле, локти старика Алексеича одновременно оттопырились и приподнялись -- послышалось легкое тпрукание, и мы остановились.

Собаки не встретили нас лаем, дворовые мальчишки в длинных, слегка на больших животах раскрытых рубахах -- и те куда-то исчезли. Зять Харлова ожидал нас на пороге двери. Помню -- меня особенно поразили березки, натыканные по обеим сторонам крыльца, словно в троицын день. И точно, торжественность замечалась во. На харловском зяте был плисовый галстук с атласным бантом и необыкновенно узкий черный фрак; а у вынырнувшего из-за его спины Максимки волосы до того были омочены квасом, что даже капало с.

Мы вошли в гостиную и увидали Мартына Петровича, неподвижно возвышавшегося -- именно возвышавшегося -- посредине комнаты. Не знаю, что почувствовали Сувенир и Квицинский при виде его колоссальной фигуры, но я ощутил нечто похожее на благоговение.

Мартын Петрович облекся в серый, должно быть, ополченский, го года, казакин с черным стоячим воротником, бронзовая медаль виднелась на его груди, сабля висела у бока; левую руку он положил на рукоятку, правой опирался на стол, покрытый красным сукном. Два исписанных листа бумаги лежало на этом столе. Харлов не шевелился, даже не пыхтел; и какая важность сказывалась в его осанке, какая уверенность в себе, в своей неограниченной и несомненной власти!

Он едва приветствовал нас кивком и, хрипло промолвив: У правой стены гостиной стояли обе дочери Хардова, разодетые по-воскресному: Анна в зелено-лиловом, двуличневом платье с желтым шелковым поясом; Евлампия -- в розовом, с пунцовыми лентами.

Возле них торчал Житков в новом мундире, с обычным выражением тупого и жадного ожидания в глазах и с большим против обычного количеством испарины на волосатом лице. У левой стены гостиной сидел священник в изношенной рясе табачного цвета, старый человек с жесткими бурыми волосами.

Эти волосы и унылые, тусклые глаза и большие заскорузлые руки, которые словно его самого бременили и лежали, как груды, на коленях, и выглядывавшие из-под рясы смазные сапоги -- все свидетельствовало о трудовой, нерадостной жизни: Рядом с вита помещался исправник, жирненький, бледненький, неопрятный господинчик, с пухлыми, короткими ручками и ножками, с черными глазами, черными подстриженными усами, с постоянной, хоть и веселой, но дрянной улыбочкой на лице: Он весьма развязно и несколько насмешливо поглядывал кругом: В сущности его интересовала одна предстоявшая закуска с водочкой.

Зато сидевший возле него стряпчий, сухопарый человек с длинным лицом, узкими бакенбардами от уха к носу, как их нашивали при Александре Первом, всей душой принимал участие в распоряжениях Мартына Петровича и не опускал с него своих больших серьезных глаз: Сувенир к нему присоседился и шепотом заговорил с ним, объявив мае сперва, что это первый по губернии масон.

Временное отделение земского суда состоит, как известно, из исправника, стряпчего и станового; но станового либо вовсе не было, либо он до того стушевался, что я его не заметил; впрочем, он у нас в уезде носил прозвище "несуществующий", как бывают "непомнящие". Я сел подле Сувенира, Квицинский подле.

На лице практического поляка была написана явная досада на "никому не нужную" поездку, на напрасную трату временя Я пригласил вас по следующему случаю.

Становлюсь я стар, государи мои, немощи одолевают Уже и предостережение мне было, смертный же час, яко тать в нощи, приближается Не так ли, батюшка? Поцарствовал, будет с меня! Мартын Петрович надел на нос свои железные круглые очки, взял со стола один из исписанных листов и начал: Сувенир начал было хихикать И лишние подробности устранены. Ибо в пегих коров и турецких селезней палата никаким образом входить не. Он тотчас подскочил к своему тестю.

А то мне трудно. Только смотри, не лотошн! Чтобы все господа присутствующие вникнуть. Слеткин взял лист в обе руки и стал трепетно, но внятно, со вкусом и чувством, читать раздельный акт. В нем с величайшею аккуратностью было обозначено, что именно отходило к Анне и что к Евлампии и как им следовало делиться.

Харлов от времени до времени прерывал чтение словами: Харлов с угрюмой важностью посматривал на. Голос чтеца зазвенел и задрожал, произнося эти неприятные для него слова; а Житков облизнулся. Евлампия искоса глянула на него: Презрительное выражение лица, свойственное Евламппи, как всякой истой русской красавице, на этот раз носило особый оттенок. Самому себе Мартын Петрович предоставлял право жить в занимаемых им комнатах и выговаривал себе, под именем "опричного", полное содержание "натуральною провизиею" и десять рублей ассигнациями в месяц на обувь и одежду.

Последнюю фразу раздельного акта Харлов пожелал прочесть. Та вся вспыхнула и также поклонилась в землю; Житков нагнулся вперед всем корпусом.

Благодарю и принимаю, Анна! Благодарю и принимаю, Евлампия! Обе дочери встали и подписались одна за. Слеткин встал тоже и полез было за пером, но Харлов отстранил его, ткнув его средним перстом в галстух, так что он иокнул.

С минуту длилось молчание. Вдруг Мартын Петрович словно всхлипнул и, пробормотав: Дочери и зять переглянулись, подошли к нему и стали целовать его выше локтя.

В плечо достать они не. Потом он вместе с стряпчим вышел на крыльцо и объявил собравшимся у ворот соседям, понятым, харловским крестьянам и нескольким дворовым людям о совершившемся событии. Начался ввод во владение новых двух помещиц, которые также появились на крыльце и на которых исправник указывал рукою, когда, слегка наморщив одну бровь и мгновенно придав своему беззаботному лицу вид грозный, он внушал крестьянам о "послушании".

Он бы мог обойтись и без этих внушений: Облеченные в худые армяки и прорванные тулупы, но весьма туго подпоясанные, как это всегда водится в торжественных случаях, они стояли неподвижно, как каменные, и, как только исправник испускал междометие вроде: Немного меньше робели и самые понятые.

Все понятые тотчас словно съежились. Несмотря на просьбы исправника, Харлов не пожелал выйти вместе с дочерьми на крыльцо. На него, по совершении акта, нашло нечто вроде грустя. Лицо его снова побледнело. Это новое, небывалое выражение грусти так мало шло к пространным и дебелым чертам Мартына Петровича, что я решительно не знал, что подумать! Уж не меланхолия ли на него находит? Крестьяне, очевидно, с своей стороны также ощущали недоумение. И в самом деле: И вдруг он ими владеть не будет Недоумение крестьян, конечно, от этого не рассеялось и не уменьшилось.

Они еще пуще окаменели и даже как бы перестали глядеть. Группа дворовых в числе их находились две здоровенные девки, в коротких ситцах и с такими икрами, подобных которым видеть можно разве на "Страшном судилище" Микель-Анжело, да еще один, уже совсем ветхий, от древности даже заиндевевший, полуслепой человек в шершавой фризовой шинели -- он, по слухам, был при Потемкине "валторщиком" -- казачка Максимку Харлов себе предоставилгруппа эта выказывала большее оживление, чем крестьяне; она по крайней мере переминалась на месте.

Сами новые помещицы держались очень важно, особенно Анна. Стиснув свои сухие губы, она упорно глядела вниз Не много доброго обещала дворовым ее строгая фигура. Евлампия тоже не поднимала глаз; только раз она обернулась и, словно с удивлением, медленно окинула взором своего жениха Житкова, который, вслед за Слеткиным, почел нужным также явиться на крыльцо. Слеткин -- тот изменился больше. Во всем существе его проявилась торопливая бодрость, словно аппетит его пронимал; движения головы, ног остались подобострастными по-прежнему, но как весело расправлял он руки, как хлопотливо передвигал лопатками!

Священник облачился в старую, еле живую ризу; еле живой дьячок вышел из кухни, с трудом раздувая ладан в старом медном паникадиле. Харлов то и дело вздыхал; класть земные поклоны он по тучности не мог, но, крестясь правой рукою и наклоняя голову, указывал перстом левой руки на пол. Слеткин так и сиял я даже прослезился; Житков благородно, по-военному, чуть-чуть помахивал пальцами между третьей и четвертой пуговицей мундира; Квицинокий, как католик, остался в соседней комнате; зато стряпчий так усердно молился, так сочувственно вздыхал вслед за Мартыном Петровичем и так истово шептал и жевал губами, возводя взоры горе, что, глядя на него, я ощутил умиление и начал тоже горячо молиться.

е2 знакомы все не так сложно скачать

По окончании молебна и водосвятия, причем все присутствующие, даже слепой потемкинский "валторщик", даже Квицинекий, помочили себе глаза святой водой, Анна и Евлампия еще раз, по приказанию Мартына Петровича, благодарили его земно; и тут, наконец, наступил момент завтрака!

Кушаний было много, и все превкусные; мы все наелись страшно. Появилась неизбежная бутылка донского. Исправник, как человек, больше всех нас знакомый со светскими обычаями, ну, да и как представитель власти, первый провозгласил тост за здоровье "прекрасных владелиц! Потом он же предложил нам выпить за здравие наипочтеннейшего и наивеликодушнейшего Мартына Петровича!

Но тут произошел не совсем приятный, как говорится, пассаж. Сувенир, который с самого начала завтрака пил безостановочно, внезапно поднялся, весь красный, как бурак, со стула и, указывая пальцем на Мартына Петровича, залился своим дряблым, дрянным смехом.

А вот вы, братец, сестрицу мою, супругу вашу, уморили -- за то теперь и самих себя похерили Да и ты молчи, щенок! Коли я, Мартын Петров Харлов, порешил оный раздельный акт составить, то кто же может его уничтожить? Против моей воли пойти? Да в свете власти такой нет Дело вы совершили великое, ну, а как, сохрани бог, действительно Я глянул украдкой на обеих дочерей Мартына Петровича.

Анна так и впилась глазами в говорившего, и уж, конечно, более злого, змеиного и в самой злобе более красивого лица я не видывал! Евлампия отворотилась и руки скрестила; презрительная усмешка более чем когда-нибудь скрутила ее полные розовые губы. Харлов поднялся со стула, разинул рот, но, видно, язык изменил ему Он вдруг ударил кулаком по столу, так что все в комнате подпрыгнуло и задребезжало.

Напрасно вы гневаться изволите; вот у вас личико словно перекосилось. Харлов поглядел на Евлампию; она не шевелилась, хотя сидевший подле нее Житков и толкал ее под бок.

И чиновный вы человек, а слова ваши самые вздорные. А впрочем, дело сделано, решению моему отмены не будет Ну, и счастливо оставаться! Я здесь больше не хозяин, я гость. Анна, хлопочи ты, как знаешь; а я к себе в кабинет уйду. Мартын Петрович повернулся к нам спиною, и не прибавив больше ни слова, медленно вышел из комнаты.

Внезапное удаление хозяина не могло не расстроить нашей компании, тем более, что и обе хозяйки тоже вскорости исчезли. Слеткин напрасно старался удержать. Исправник не преминул упрекнуть стряпчего в неуместной его откровенности. Так же небось и у вас в кармане сидит, как и у нас грешных! Священник между тем, уже стоя на ногах, но предчувствуя скорый конец трапезы, беспрестанно посылал в рот кусок за куском.

На возвратом пути никто не мешал Сувениру кривляться и болтать, так как Квицинский объявил, что ему надоели все эти "никому не нужные" безобразия, и прежде нас отправился домой пешком.

На его место к нам в карету сел Житков; отставной майор имел весьма недовольный вид и то и дело, как таракан, поводил усами -- Что, ваше высокоблагородие, -- лепетал Сувенир, -- субординация, знать, подорвана?